ММ: В «Текинском мире» Ваше имя хорошо известно. А расскажите, с чего началось увлечение породой, да и вообще, увлечение лошадьми. Семейное это занятие или именно Ваше собственное? Расскажите о детстве на Кавказе.

ЛБ: Увлечение началось в 1971 году, мне было 13 лет и я был участником праздника пионеров 19 мая на центральной площади Махачкалы. В этот день Шамборант, только-только перевёзший лошадей из Терского конзавода в Дагестан, организовал конный костюмированный парад. Среди лошадей, участников парада, а это были лучшие лошади, был и знаменитый Юлдуз. Когда эти лошади вышли на залитую солнцем площадь, мне показалось, что солнце померкло, настолько ослепительно красивыми были эти лошади. Невозможно было оторвать глаз от них и Юлдуза в особенности. Они олицетворяли собой красоту и энергию. С того дня, я еле дождался конца учебного года и побежал на махачкалинский ипподром. Так до сих пор и кручю хвосты. 

Детство прошло на берегу Каспия, мы с друзьями уходили на море рано утром и возвращались глубоким вечером. Моё детство - это пляж, заплывы в немысленную даль, футбол и верховая езда. И конечно, замечательные друзья.

ММ: Вы сами занимаетесь (или занимались раньше) верховой ездой? Если да, то каким спортом?

ЛБ: Главным увлечением с детства были, безусловно, скачки. Имена великих ахалтекинцев-крэков были святыми для нас, о их победах на ипподромах страны мы могли говорить часами. И первым среди лучших для нас был Опал от Факир-Пельвана и Овган. Эта лошадь не умела быть второй, в ней жид великий дух-победитель. Впрочем, я не видел для себя карьеры профессионального жокея и когда потяжелел стал заниматься классическими видами, конкуром, троеборьем, но всё без серьёзных успехов и пока был студентом. Закончив институт, я перестал заниматься серьёзным конным спортом.

ММ: Пожалуйста, пару слов о Шамборанте...

ЛБ: О Шамборанте сложно сказать пару слов. Но если ограничится только парой, то - Шамборант был одержим ахалтекинской лошадью, считал её лучшей во всех ипостасях, пожертвовал ради неё всем, что является общедоступными гуманитарными ценностями. Ради текинца он шёл, никуда не сворачивая, даже, если приходилось идти по головам.

ММ: А теперь расскажите как создавался ваш завод ШаЭль - кстати, что значит ШаЭль?

ЛБ: В 1991 году, после Перестройки, мы снова встретились с Шарипом Галимовым с которым были знакомы с 1971 года. После недолгих обсуждений решили организовать собственное коннозаводство, где смогли бы реализовывать свои идеи и воплощать своё видение ахалтекинской лошади. 11 ноября 1991 года мы взяли в лизинг свои первые 15 кобыл. Жеребцом мы взяли, принадлежащего Шамборанту, несравненного Ясмана от Гарема и Ялмы. Среди виденных нами лошадей, а по утверждению Шамборанта и за всю его жизнь, не было и по-моему глубокому убеждению нет лошади равной Ясману по совокупности всех качеств. Новый конный завод назвали "Ахалтэкспо". Осенью 1994 года накануне первой чеченской войны мы успели перевезти наш конный завод в более спокойную Владимирскую область, что в центральной полосе России. А после смерти Шамборанта 9 мая 1996 года, переименовали завод именем Шамборанта с сокращённой абривеатурой "шаЭль". Значений у шаЭль много. "Ш" - начальная буква фамилии Шамборанта в русской литерации. "Ша" - имя Бога по древнеиранской традиции, "Эль" - одно из имён Бога по семитской традиции. А если прозаично, Ша - Шарип, а Эль - Леонид.

ММ: Вопрос на грустную тему: смерть Шарипа. Расскажите об этом человеке, как вы встретились, какова была его роль в заводе... Вообще, были когда-нибудь разногласия на профессиональной почве или же, как кажется со стороны, это был уникальный союз единомышленников, таланты которых дополняли друг друга?

ЛБ: Как, я уже сказал раньше мы были знакомы с 1971 года. Шарип был ближайшим сподвижником и учеником Шамборанта. Он был рядом с ним и в трудностях и в радостях. Для Шарипа не было секретов в ахалтекинской лошади, он её очень тонко чувствовал. Без Шарипа я бы никогда не взялся за коннозаводство равно, как не стал бы этого делать ни с кем другим. Весь пародокс, что теперь я должен это делать. Разногласий не должно возникать, когда чётко разделены зоны ответственности, а важные решения принимаются коллегиально и, при этом, партнёры имеют достаточно интелекта, чтобы уступать друг другу и имеют способность убеждать. У нас это всё было.

ММ: Среди Ваших заслуг в породе создание совершенно нового формата показа Ахал-Текинских лошадей. Как Вам пришла в голову эта идея, в чём её суть и какое к ней отношение в конном мире?

ЛБ: Я маркетолог и меня категорически не устраивает та форма показа, которая принята сотрудниками ВНИИ коневодства. На всех митингах я наблюдаю одни и те же лица. Это, как правило, заводчики, безумные фанаты, их друзья и родственники. Весь рынок, в данной трактовке шоу, это продажа лошадей в своём кругу. В лучшем случае о титуляре напишут в ежегоднике "Ахал-Теке информ" тиражом в 1000 экз., половина из которых идёт в корзину. Распространение, крайне узкое. Изменить ситуацию внутри нашего общества, где всё подчинено диктатуре Т. Рябовой, мне не по силам. Трудно бороться с образом святой. Поэтому я решил организовать альтернативный конкурс, где мог бы реализовывать своё видение места текинской лошади на конном рынке. В моём понимании текинская лошадь - это продукт. Какое отношение к моим шоу в конном мире? В принципе мне всё равно, как к этому относятся. Главное, что к нам идёт зритель, который платит за наш продукт деньги и который является нашим клиентом. А отношение в конном мире? Судите сами, в моём шоу принимают участие ведущие конные заводы мира и присутствует вся значимая пресса, как профильная, так и нет.

ММ: Некоторые люди на Западе обвиняют заводчиков, которые работают на территории бывшего Советского Союза, в тенденции создавать «выставочную лошадь», применение которой в современном спорте станет всё более ограниченным. Обвинение часто выражают фразой «Статуэтка для газона». Как бы вы ответили на такое обвинение?

ЛБ: Я, признаться, никогда не слышал таких обвинений в адрес наших лошадей от гостей и клиентов, посетивших наш конный завод. Достаточно обвинителям приехать и убедиться в этом лично. Можно и посмотреть фото наших лошадей на www.shael-teke.com . Мне тоже большинство лошадей, которых вижу на митингах совершенно не нравится. Но все и не могут нравится, таких единицы. Кто мешает этим людям на Западе не гоняться за дешевизной и приобрести лошадей по вкусу и использовать их в конном спорте? Мне, например, совершенно не понятно, почему на Западе не проводят текинских скачек. Ахалтекинская лошадь, прежде всего скаковая лошадь и именно этим она ценна. Почему таких же вопросов люди на Западе не задают в адрес английской или арабской лошади? Почему люди на Западе стремятся измерить текинца полукровными мерками? Когда я смотрю скачки, то меньше всего думаю, что это статуэтки на газоне. Возможно мы разных лошадей видим. Я вижу породных, мощных, костистых, резвых, на эластичных продуктивных движениях. Таких лошадей люди из Запада могут увидеть на скачках и на моих шоу. Вообще, чистокровные лошади в конном спорте, это большая редкость и мне не понятно почему это есть проблема только для текинцев.

ММ: Как вам кажется - в какие виды спорта всё-таки более всего подходит Ахал-Текинец?

ЛБ: В конном спорте используютя лошади, обладающие необходимыми для каждого конкретного вида спорта качествами. Ряд пользовательных пород специализируется на выработке таких специальных качеств. Чистокровные породы, и ахалтекинцы в том числе, специализируются в скачках, как универсальном виде испытаний всего комплекса качеств. При этом ахалтекинская лошадь способна показывать незаурядные способности и в любых других дисциплинах конного спорта. Какой-то специальной селекции нигде не производится. Ещё раз повторяю, это чистокровная порода и нельзя к ней подходить с полукровными мерками. Если видите лошадь подходящих достоинств, используйте её по назначению. Если нет, то само слово "ахалтекинец" не побежит и не запрыгает.

ММ: Кто для вас «идеальный покупатель» - или вам всё равно? Скажем, назовите пару лошадей, которые у вас стоят на продажу и опишите, в каком контексте вам бы хотелось увидеть эту лошадь у нового владельца?

ЛБ: Я не встречал "идеального" покупателя. В основном, покупают превосходных качеств лошадей и не стремятся раскрыть их возможности. Или сажают на них бездарных всадников, если не катают "свою попу".

Из лошадей на продажу? Например Макка. Яркий, мощный, костистый, на роскошных движениях. Выездка, на мой взгляд плачет по нём. Или Айдемир. Я думаю, что он был бы хорош в троеборье.

ММ: Вас иногда критикуют по поводу Шаара, как вы его на аукцион выставили за огромную сумму, а продавать не собирались. А почему вы его так любите? На нём кто-нибудь ездит теперь? Его Булыгина заезжала? Она мне говорила, что он был не прочь под седлом поиграться - так это? Как к нему в заводе относятся? Также как и Вы или он именно Ваш любимец?

ЛБ: Шаар очень породен, ярок, игрив. Он необыкновенно интеллектуален, иногда ведёт себя, как человек. Интересно, что когда я объявил ценну в 1.000.000 евро, то ко мне подходили и спрашивали - неужели отдам. Людям казалось невероятным сама возможность продажи такого жеребца. Конечно это был рекламный ход и моё понимание вкусов потребителей. 

Я не слышал никогда предметной критики по данному поводу, поэтому мне трудно понять, в чём меня обвиняют. Надо признать, что я никакую лошадь персонально не люблю. Я люблю весь наш завод в целом и никого в отдельности. Правда есть особые чувства к старым заслуженным маткам. Как-то не интересовался особыми пристрастиями своих сотрудников. Кажется, что они тоже ровно относятся ко все лошадям, да и по-другому и быть не может. Так что нет у меня любимцев.

ММ: Давайте поговорим о породе и её дальнейшем развитии: Ахалтекинское коневодство - это селекционная наука или искусство?

ЛБ: У меня на сайте размещена статья по поводу дальнейшего развития породы: http://www.shael-teke.com/web/shael.nsf/Articles/55D3101F090C446185257216004FB4BC . Я рассматриваю, три основных пути развития породы, не отвергая, при этом и любого другого направления использования чистокровной ахалтекинской лошади. Это: 1) Скачки; 2) Luxury; 3) Улучшатель полукровных пород.

Наука или искусство? Я вообще не верю в существовании зоотехнической науки. Зоотехния - это набор эмпирических наблюдений и выводов. Здесь невозможно ничего нового и слава Богу. У нас есть мешок с игральными костями, мы знаем их достоинства, но не знаем как они выпадут. Это и есть зоотехния. Конечно ахалтекинское коневодство - это искусство.

ММ: Лошади вашего завода, мне кажется, «узнаются». Стиль «ШаЭль», на мой глаз, отличается от стиля Ставропольского завода. Вы согласны? И если да, то не могли бы описать словами, что вы стремитесь получить в потомстве?

ЛБ: Звучит, как комплимент и упрёк одновременно. В моих глазах лучшие лошади Ставропольского - само совершенство. Безусловно, хотелось бы, чтобы наши лошади были узнаваемы со знаком плюс, но сложно найти кардинально различных взглядов на селекцию между нами. Я бы мечтал иметь ряд Ставропольских лошадей в своём производящем составе. Не знаю испытывает ли г-н Климук ответные чувства. Что мы хотим полуяить в потомстве? Прежде всего благородную, элегантную лошадь для верховой езды. При этом, хотим,чтобы она выигрывала ринги, скачки и отлично прыгала. Надо сказать, что такие у нас получаются. Например: Газыр, Макка, Кайтаг и др.

ММ: Назовите самых значительных, на ваш взгляд, производителей последних десяти лет.

ЛБ: Наверное Мургаб (Гайгысыз-Миллет). Он выделяется явно и существует ещё группа следом за ним: Орлан, Гаяз, Полот. Более молодые: Язайдым, Шаар, Газыр и другие будут уже жеребцами следующего десятилетия.

ММ: В недавней статье на вашем сайте, вы говорите о создании новых линий в породе. Объясните, чем это вызвано

ЛБ: Это вызвано произволом со стороны ВНИИ коневодства и полным игнорированием мнения заводчиков в вопросах селекции. Лоббированием сотрудниками  института своей коммерческой деятельности под видом пропоганды редких (значит не нужных) линий. Теперь все мои лошади стали представителями редких линий, так как эти линии представлены только в нашем заводе. Таким шагом я показываю, что ведение породы по линиям, это наукообразие, как и вся зоотехния. 

ММ: Создание Вами самими новых линий, также как и, например, ваше отношение к Бонитировке Ахалтекинских лошадей, идёт вразрез с директивами ВНИИКа. Ваши с ними «распри» достаточно широко освещались в прессе. Где будущее? Как бы вам хотелось видет административный аспект учёта породы?

ЛБ: Я всего лишь хочу, чтобы к нашей древнейшей чистокровной породе лошади не подходили с полукровными мерками. Хочу вытравить желание регулировать, лицензировать, недопущать. Такие нормы несовместимы с понятием чистокровности. Будущее администрирования я вижу в прозрачности и в демократичности принципов. Я всего лишь хочу принимать участие в законотворчестве и управлении в мере своего удельного веса в общем объеме текинского коннозаводства. Смиренно подчинюсь воле большинства, даже если оно на мой взгляд будет не право. Но по крайней мере у меня, как заводчика, как инвестора породы должен быть соответствующие моему значению голос.

ММ: Туркмения - родина породы. Как быть с проблемами последних лет - отсутствием учёта, ограниченными контактами с её заводчиками? Можно ли говорить о фактической «миграции» породы за пределы Туркменистана?

ЛБ: Да, надо говорить о свершившейся миграции породы за пределы исторической родины. Никак с этими проблемами нам не быть. Это проблемы туркменских коннозаводчиков, которые ещё хоть что-то могут спасти для племенного учёта. Беда в том, что мало кто из туркменских коннозаводчиков понимает эту опасность. Тут голос людей с Запада был бы уместен.

ММ: Ахалтекинцы на Западе - можете сказать хоть что-нибудь положительное?

ЛБ: К сожалению, я ничего не могу сказать положительного о западном текинском коневодстве. В спорте никто не продвинулся, разведение не имеет чётких ориентиров и носит характер:"Моя лошадь самая лучшая". На мой взгляд не сделано ничего. Самое главное, текинцев нет на ипподромах Европы. Что-то положительное можно будет говорить тогда, когда текинец западного разведения будет использован в российском конном заводе. А пока нет. Так хотя бы продвинули кого в портивном плане. Так и этого нет.

ММ: Где и как вы себя видете через десать лет?

ЛБ: На веранде пью чай с блинами и смотрю на жеребят в леваде.

ММ: Знаете, в Англии есть такая радио-передача, она идёт у нас с самых послевоенных лет каждую неделю по 4ой программе - называется «Диски Необитаемого Острова». Человека просят выбрать 10 дисков, которые он сможет с собой взять в изгнание, плюс одну книгу и один предмет роскоши. Если бы вас отправили на остров, что бы вы с собой увезли (необязательно диски, что угодно) и как проводили бы время?

ЛБ: Я абсолютно не фетишист и не привязан к вещам. Должность Робинзона Крузо не по мне. Если бы я знал вероятность избавления, то стремился бы просто выжить. А если бы условием была бы безвозвратность, то наверное поплыл бы пока хватит сил.